ДОМ МАТЕРИ АЛЕВТИНЫ КАХИДЗЕ:
ПАМЯТНИК ВСЕМ, КТО НЕ УЧАСТВОВАЛ В ВОЙНЕ,
НО СТАЛ ЕЕ УЧАСТНИКОМ

23.12.2021
Алевтина Кахидзе создала памятник матери, ставший посвящением всем гражданским, которые сегодня живут и умирают на Востоке Украины. Но прежде всего этот проект — глубокое и красивое высказывание, в котором индивидуальная и коллективная память соединяются в жесте уважения к достоинству. Мы попросили художницу рассказать про этот бережный, но очень сильный жест.
Текст: Past / Future / Art
— Что, эта женщина воевала? В таком возрасте и воевала?
Она была военной?
— Нет, она не была военной, просто вокруг нее происходила война,
и поэтому мы считаем, что она участница военных действий.

Есть люди, которые оказались внутри войны и пытаются противостоять ей доступным им способом — сохраняя человечность, защищая пространство свободного разговора. Можно сказать: тщетные усилия. Можно винить в наивности или слабости. Можно признать право человека отстаивать свой мир, даже если нам что-то непонятно.

Почти восемь лет в Украине идет война, которая убила тысячи людей, которая остается реальностью тысяч людей — они в ней живут и умирают. Необязательно быть военным или военной, чтобы быть частью военных действий — и чтобы заслуживать памяти.

Украинская художница Алевтина Кахидзе несколько лет в своих проектах рассказывала о жизни ее мамы, которая оставалась на территории так называемой ДНР, описывая это в известной серии рисунков о Клубнике Андреевне. Алевтине приходилось отстаивать достоинство людей, которые по разным причинам не уехали оттуда. А еще — отвечать на бесконечные обвинения: «А почему же ты маму не заберешь к себе?». «Моя мама — не комод, — отвечала художница. — Она имеет право на собственное решение. И даже если мне больно его переживать, это не имеет значения».
Алевтина Кахидзе, из проекта «Клубника Андреевна», 2014–2019
В 2019 году случилось непоправимое: в очереди при пересечении контрольного пункта, на «нуле», мама художницы внезапно умерла. Она не ехала в гости к сестре или дочери, она ехала «отмечаться» — это один из терминов, связанных с явлением «пенсионного туризма», который Кахидзе через свои рисунки ввела в художественное пространство. У матери художницы была возможность переехать подальше от сложностей оккупированных территорий, поскольку Алевтина с мужем приобрели ей однокомнатную квартиру в Киевской области. Но мама на тот момент имела амбивалентное отношение к переезду — это отражено в рисунках за несколько месяцев до ее смерти.
«Говорят, нужно поставить памятник через год. Когда умирает мама, ты сразу становишься обычным человеком и подпадаешь под обычные правила, но я поняла, что не смогу пойти в похоронное бюро. Мне нужна была внутренняя готовность, чтобы создать свой памятник, я знала, что это будет серьезный проект, но нервничала, что сделаю что-то сентиментальное. Так часто происходит, когда нет дистанции.
А художник — это всегда дистанция, она дает рефлексию, без которой
невозможно что-то сделать
»
Смерть близкого человека — это горе всегда личное, но понятное каждому. Художница делилась с нами своими мыслями: «Мама не уезжала оттуда, хотя могла, потому что выбрала свой дом, который строила всю жизнь. Это и было ее жизнью, которую она не хотела оставлять». В то же время Алевтина думала о тех людях, которые оказались в одиночестве на оккупированных территориях — их дома остались без гостей, потому что родственники уже не могли к ним приехать: «Многих людей не пустили к близким, которые умерли на территории "ДНР" и "ЛНР" в одиночестве».

«Тебя держал этот дом» — первая фраза, которую произнесла художница, пытаясь вместить память о самом близком человеке в какой-то образ.
«Я никогда не спрашивала у мамы, где она хочет быть похоронена, но было ясно, что это должно быть где-то рядом с домом. И раз уж так случилось, что ее тело оказалось в Музычах, то и дом должен быть здесь. Задача была ясна:
символически перенести дом»
Это стало точкой отсчета художественного поиска, который завершился созданием памятника — памятника-размышления о том, что есть существование в военном конфликте для людей, которые становятся его участниками, и жизнь которых прочерчена линией разграничения.

Собеседником и своего рода ментором Алевтины Кахидзе в создании проекта стал художник Стас Турина. Художница никогда до этого не работала с памятниками, поэтому ей довелось многое изучать, советоваться, общаться с другими. Художник и скульптор Владимир Мельниченко подарил Алевтине книгу с фотографиями памятников, которые он делал своим друзьям. Именно это укрепило веру художницы в собственный замысел. Потом оказалось, что и Стас Турина имел опыт создания памятников.

Кахидзе также много исследовала кладбища — Лукьяновское, военное. Архитекторка Елена Орап сделала множество визуализаций и помогла «посадить» проект. Писательница Люба Якимчук помогала финализировать короткие, но оттого тем более важные тексты.
Алевтина Кахидзе, из проекта «Клубника Андреевна», 2014–2019
«Этот памятник стал большим проектом, в котором было задействовано много участников. Такие проекты часто подают на конкурсы и на гранты, просто я не была институцией, а была одним человеком», — говорит Алевтина. Ее художественный поиск, вероятно, на сегодня уникален. Для нас как для проекта, который работает с памятью, он очень важен — и мы хотим услышать голос самой художнице. Алевтина Кахидзе рассказала нам, как зарождалась и развивалась ее идея, и кто оказался рядом в поиске ответов на ее вопросы.
ДВЕРИ КАК ПОСЛАНИЕ

Как символически перенести дом? Просто создать модель? Дом — не стены, не кирпич, не забор. Это пространство жизни, в котором есть точки смыслов, островки разной повседневности. Алевтина вспоминала дом и даже смогла получить его точный план — памятником должен был быть именно этот дом, а не просто абстрактная идея.
«В памятнике, как и в нашем доме, шесть дверей. В проекте они имеют три текстовых послания. Первое — самое простое, которое должен иметь каждый памятник: имя мамы, даты ее рождения и смерти. Эта информация находится на входных дверях, которые заводят человека с крыльца в дом»
«На четырех дверях посередине (в настоящем доме они вели из коридора в комнаты) — текст, написанный по кругу: "Клубника Андреевна, ты умерла на "нуле", теперь ты тут и дом твой тут, что так тебя держал", — рассказывает Алевтина. — Я позволяю себе указать имя Клубника Андреевна, потому что оно важно для многих. Я очень хотела расширить обращение — не только к маме и ее опыту, а также к другим людям. И третье, заключительное послание — "Всем умершим в одиночестве в российской оккупации"».
Памятник матери Алевтины Кахидзе, 2021, Музычи, Киевская область / Фотографка — Марго Дидиченко
Все тексты нельзя прочесть одновременно, находясь в одной точке, для этого нужно ходить вокруг памятника. Когда вы смотрите на одни двери, надписей на других не видно. Это как в японском саду: плоскости не пересекаются, между текстами нет полифонии.

Двери с надписями очерчивают контуры пространств дома. Глядя на расположение дверей, мы понимаем, где должны быть стены. Абрис дома в несколько раз уменьшен, но пропорции точные. А один из элементов должен был быть представлен в реальном масштабе. Это крыльцо.
Памятник матери Алевтины Кахидзе, 2021, Музычи, Киевская область / Фотографка — Марго Дидиченко

Фото из семейного архива Алевтины Кахидзе
«У меня была идея, чтобы было место, где можно присесть. Чтобы можно было прийти к маме посидеть. Потому что всегда, когда ты приходишь на кладбище, это тихий диалог», — говорит Алевтина. Художница искала форму для этого места — и в какой-то момент поняла, что естественнее всего в доме сидеть на крыльце: «На нем я часто ждала маму, когда приезжала домой, а она была у соседки. То есть это еще и место ожидания и спокойствия, понимания, что мама скоро вернется».
Разглядывая старое семейное фото братьев, художница вместе с мужем вычислила, что ступеньки крыльца были разными по высоте и ширине — «такими мама сделала их самостоятельно». Именно с неравными ступеньками крыльцо воспроизведено и в памятнике. Единственная разница — ширина ступенек. Алевтине было важно, чтобы люди не ходили по «дому»: «Длина крыльца реальная, а ширина ступенек — нет, нога не помещается на них. Я очень не хотела, чтобы она помещалась. Ступеньки дают ощущение крыльца, на которое можно присесть сбоку, но не подняться. Его высоту я сделала такой, чтобы было удобно сидеть — 42 сантиметра, это высота обычных стульев. А вот его длина — это реальная длина небольшого крыльца в нашем доме».
Памятник матери Алевтины Кахидзе, эскиз из пластилина, нарисованный по памяти план дома, чертеж, 2021
МРАМОР И БЕТОН

Памятник сделан из бетона — довольно экологичного и красивого материала, символические двери — из мрамора. Художница работала с компанией CONС, вдохновившись их работами из бетона. Алевтина рассказала, что до последнего не признавалась, где будет эта работа, поскольку в CONС предупреждали: «Только не кладбище». Потом она все таки призналась: «Это скульптура, это мое искусство, но это на кладбище».

Вопросы возникали на каждом шагу — например, каким шрифтом делать надпись. В своих работах Алевтина всегда пишет тексты от руки, но в этом случае ее традиционный шрифт не подходил. Около месяца художница создавала собственный, отталкиваясь от идеи, что шрифт должен «плакать», словно на буквы попала вода. Любовь Якимчук советовала Алевтине, что заглавные буквы годятся только для текста с именем и датами жизни мамы. Для всего остального пришлось разрабатывать маленькие буквы, чтобы текст не «кричал».

Когда Алевтина искала специалистов, которые сделают фрезерование на мраморе, то присылала им макет памятника с текстами на плитах. Художнице всегда предлагали скидку именно из-за содержания. А мужчина, который в итоге принял участие в монтаже, признался, что когда увидел памятник, заплакал, потому что не мог перевезти свою семью с оккупированных территорий в Киев именно из-за их привязанности к родному дому. Он добавил: «Для меня искусство настоящее тогда, когда задевает социальное».
СВЕТЛОЕ МЕСТО ПАМЯТИ

«Скорбь должна быть обрамлена красотой, потому что именно красота дает силу выдержать это все, — говорит Алевтина. — Подруга написала мне про это работу: "Светлое место памяти". Вроде бы простое высказывание, нехитрое…Но это красота, которая дает ресурс посмотреть на страшную историю и найти в ней что-то на будущее. Подумать обо всех людях, которые остались там».
«В конце концов, самое важное то, что этим памятником я признаю мамино право не ехать, а остаться со своим домом. Перемещение дома на кладбище — подтверждение того, что я уважала ее позицию, ее взгляды, подтверждение ценности этого дома. Значит, и для меня должно быть ценно сохранить его таким»
«Моя память конечна, но этот абрис останется даже тогда, когда меня уже не станет, и кто-то другой сможет продолжить дом в своем воспоминании. У художника есть и такое задание — заархивировать, это своего рода историческая, антропологическая роль. Это уважение к жизни ушедшего, свидетельство жеста памяти», — подытоживает Алевтина.
Не месть, а красота даст нам силы выдержать боль и преодолеть то, что разрывает нас пополам. Когда мы горюем по близкому человеку, мы не прибегаем к обобщениям и абстрактным фигурам, к чему-то сверхчеловеческому и пафосному, в лучах которого исчезает человек. «Что такое память? Признание человека таким, каким он был, а не таким, каким ты хотел его видеть», — говорит Алевтина.

Памятник матери Алевтины Кахидзе, 2021, Музычи, Киевская область / Фотографка — Марго Дидиченко

Не потерять в памяти человека с его выбором и уязвимостью — это самый важный жест памяти в мире, разодранном конфликтом. Сохранить способность разглядеть лицо в «социальных группах» и «типичных представителях» — это единственное, что поможет нам сохранить человечность. Именно почувствовав скорбь по конкретному человеку с его судьбой, мы можем ощутить своим и посвящение, которое сделала Алевтина Кахидзе: «Всем умершим в одиночестве в российской оккупации».
ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВОЙНЫ

Во время монтажа памятника на кладбище люди, красившие ограду рядом, спросили: «Что, эта женщина воевала? В таком возрасте и воевала? Она была военной?». «Нет, — ответила Алевтина, — она не была военной, просто вокруг нее происходила война, и поэтому мы считаем, что она участница военных действий». Обычно, когда вспоминают о смерти участника военных действий, то думают в первую очередь о военных. Но есть же и другие участники. «Возможно, это первый памятник в Украине, посвященный людям, которые не участвовали в войне, но которые являются ее участниками», — предполагает художница.
Команда проекта
Алевтина Кахидзе — концепция, шрифт, менеджмент, инженерные решения

Станислав Турина — менторство

Елена Орап — архитектура

Любовь Якимчук — редактирование

Компания CONC — бетон, монтаж

Bareks Marmur, DECORart — мрамор, фрезерование
Заглавное фото — памятник матери Алевтины Кахидзе, 2021, Музычи, Киевская область / Фотографка — Марго Дидиченко

Изображения предоставлены Алевтиной Кахидзе
ПОДПИШИТЕСЬ НА РАССЫЛКУ НОВОСТЕЙ ПРОЕКТА!


Минуле / Майбутнє / Мистецтво реализовано в партнерстве с forum ZFD (Форум гражданской службы мира) в Украине – международной организацией, которая сотрудничает с гражданским обществом стран, находящихся в ситуации конфликта. forumZFD работает совместно со специалистами в области миротворческой деятельности в Германии и в десятках других стран Европы, Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии.